Просто любовь

Яркие лучи солнца проникали сквозь занавешенные сеткой большие окна спортивного зала и ложились на запыленный пол, изображая на нём покосившиеся очертания оконных рам. Этими лучами солнце будто призвало всех, кто ещё находился в душных помещениях, на свежий уличный воздух - на улицу, где царил тёплый июньский день. Но стук баскетбольного мяча об пол, сопровождаемый гулким отзвуком, продолжал здесь раздаваться даже в такие тёплые летние дни. Для Вадима было безразлично, какая за окном погода - он редко бывал на улице. Светило ли солнце, дула ли метель, капал ли дождь - всё своё свободное время Вадим проводил именно здесь: в просторном зале детско-юношеской спортивной школы.

Проведя мяч до линии трёхочковой зоны, он умело захватил мяч в свои руки, приготовившись к броску. Тут в спортзал вошла Марина.

- Вадим, ты всё ещё тут? - изумлённым голосом спросила она.

- Сейчас, иду! - ответил Вадим и бросил мяч в направлении корзины.

Мяч, пролетев по кривой траектории, угодил точно в кольцо, после чего, прошуршав негромко сеткой, упал на пол.

_____

Когда его забирали в армию, она плакала.

Был октябрь. Золотые листья, светящиеся под воздействием лучей утреннего солнца, покрывали большую часть деревьев, среди которых встречались и вовсе обнажённые. Поддуваемые лёгким ветром, эти листья падали на траву, ещё покрытую тонким слоем инея в местах, не освещённых солнцем.

Вадим стоял у входа военного комиссариата, обнявшись с Мариной. Вот-вот призывники должны были сесть в небольшой белый автобус, припаркованный неподалёку. Среди провожающих Вадима, кроме Марины, были ещё его отец и мать. Рядом стояли с десяток таких же как и он - призывников. Кто-то также, как и Вадим, стоял в объятьях любимой девушки, кто-то вёл непринуждённую беседу со своей мамой, которая еле сдерживала своё волнение, а чей-то отец вспоминал, как сам, когда-то будучи таким же молодым, отправлялся на службу. Марина же тихо плакала, прижавшись к Вадиму. Вадим ничего не говорил, он просто смотрел на небо, которое было удивительно чистым в это утро.

- Ни единого облака. Даже самого малюсенького, - произнёс он.

Три недели не могла спокойно уснуть его мама. Именно столько не было от него писем. Места себе не находила и Марина. И вот когда выпал ещё совсем лёгкий первый снег, пришло и письмо.

“У вас там, небось, уже снег идёт, а здесь совсем тепло. Даже листья всё ещё зелёные. Говорят, здесь снег если и бывает, то только в январе. Представляете, в январе! Новый Год и без снега! Ну, поживём, увидим.” - писал он.

Проезжая верхом на бронетранспортёре мимо заброшенных и разрушенных домов, он с улыбкой вспоминал слова седого полковника из районного военкомата: “В горячие точки мы вас посылать не собираемся. Там и без вас найдётся кого поджарить и кому поджарить.”

Порой, Вадим представлял, точнее, пытался представить, как в этих самых домах жили такие же семьи, как его: со своими заботами, с минутами радости, с верой в любовь. Вот, например, в этом доме двухлетний малыш, захватив в руки самодельную игрушку, сделанную отцом, делает первые шаги, и радостно смеётся вместе с окружившими его близкими. А вот через дом пришли просить чью-то дочь, а та лишь прячется в своей комнате да посмеивается над тем, как те пытаются торговаться со стариками. Но это было лишь мгновениями, картины смывались, и вновь перед глазами возникали разбитые окна, за которыми, если кто и прятался, то только обросший бородой человек с кровеносным орудием наперевес.

Он ехал и не понимал: “Для чего всё это?”

“Нас бы хоть на стрельбище водили, а ты говоришь “Война!”. Тихо у нас тут. Кругом одни цветочки, голубое небо, белоснежные очертания величавых гор. Сплошная безмятежность. Жду не дождусь, когда снова увидимся”, - отвечал он на расспросы в письмах.

Около двух месяцев не было ответа от Вадима, когда взволнованное сердце матери подсказало пойти к Марине, но та сама была в не лучшем состоянии из-за такого же долгого ожидания. Там же решили пойти в военкомат, чтобы попытаться хоть что-то разузнать.

“Мы же волнуемся!” - беспокоилась Марина. “Не волнуйтесь. Вы же ещё молодая, найдёте себе другого парня.” - сухо ответили ей.

К счастью Марины и матери Вадима, через неделю переписка возобновилась.

“Здесь сейчас стоит невыносимая жара. Ледники с гор тают и вызывают оползни, одно из которых прикрыло единственную дорогу, ведущую к нам. Вот и не могут вывезти почту.” - объяснил он возникшую задержку.

Спустя некоторое время ответы снова прекратились. Снова началось мучительное ожидание.

Как-то раз, возвращаясь после учёбы, Марина решила заглянуть домой к родителям Вадима. Дверь отворила его мама.

“Здравствуйте. Ничего не слышно там от Вадима?” - спросила Марина.

“Слышно. Проходи.” - ответила та, пропуская девушку.

Вадим сидел в своей комнате. Сидел в инвалидной коляске и читал книгу. Обе ноги - всё, что ниже колен - отсутствовали. Он был так погружён в чтение, что даже не заметил, как в комнату вошла Марина. Она простояла с минуту, прежде чем произнесла:

- У меня к Вам масса вопросов, молодой человек.

- Ты посмотри на меня! Посмотри внимательнее. Я ведь теперь не только с неба достать звезду, я кота с дерева не смогу снять. Я теперь способен только доставать. Доставать народ своим присутствием. Я - мучение.

- Да, всё-таки мозги тебе в армии отшибли, - ответила Марина.

_____

Раскручивая колёса руками, Вадим направился к выходу спортзала.

- Я же уже говорил, что попасть в сборную - это не так просто. Нужно много тренироваться, - брякнул он.

- А кольца нам кто будет выбирать? Пушкин? - возмущалась Марина.

- Да хоть бы Пушкин! Посторонись, - ответил Вадим, пролезая через дверь.

Девушка подвинулась и проводила его взглядом.

- Успеем! - добавил он уже в раздевалке.

_____

Однажды Марина спросила:

- Вадим, а ты помнишь первый день нашей встречи?

- Помню, а что?

- Да нет, ничего, - сквозь лёгкую улыбку ответила она.

Вадим тогда первый раз пошёл в детский садик. В стороне ото всех он сидел за столиком и рисовал цветными карандашами. Первой к нему подошла Марина.

- А тебя как зовут? - спросила она.

- Вадим.

- А меня Марина, - неумело произнеся букву “р”, сказала она.

- А почему ты не играешь с другими мальчиками?

- Не хочу.

- Хе, - усмехнулась она. - А можно с тобой рисовать.

- Можно, - ответил Вадим.

Когда его вечером забрали, она прибежала к окну и, подперев голову руками, печально провожала его взглядом. В это время за столиком неподалёку сидели две воспитательницы, одна из которых спросила:

- Что, Марина, из-за дождика грустишь?

- Нет, - ответила та.

- А что же так грустно вздыхаешь? - удивилась женщина.

- Да что тут гадать? Ответ ясен как божий день, - произнесла вторая, не дождавшись ответа Марины, - девочка просто влюбилась.

2008

Тӥ пукиськоды Миндэр Левлэн нимлыко вотэсбамаз.

e-mail: levminder@gmail.com