Немного о Веронике

Она сидела на соседней кровати спиной ко мне. На ней была светло-бежевая кофточка с капюшоном, а её прямые белокурые волосы были аккуратно собраны на затылке в небольшой хвост.

- О, счастливчик проснулся, - услышал я детский мальчишеский голос и только тогда заметил, что рядом с ней на той же кровати сидит рыжий мальчик лет двенадцати.

Она повернулась лицом ко мне, и тут я увидел её глаза. На их нежно-голубом фоне отразился холодный отблеск уличного света, проникающего через окно, а на её лице возникла лёгкая улыбка. Она тут же отвернулась.

- Да, везунчик, - произнесла она.

Я закрыл глаза, и вскоре снова отключился от реальности.

Это была первая наша встреча.

Проснулся я следующим утром. Открыв глаза, я увидел белый потолок и такие же стены. Справа от меня располагалось окно, прикрытое белым жалюзи, через которое можно было заметить тёплую синеву предрассветного неба. Слева от меня, на соседней кровати, спал тот самый рыжий мальчик. Он напомнил мне о вчерашней незнакомке. «Вот бы увидеть её ещё раз,» - промелькнуло у меня в голове. Кроме наших кроватей в палате были ещё две, но они были пустыми.

Я попытался встать, приподнял голову и только тогда заметил, что моя правая рука в гипсе, а в левой капельница. Опустив голову на место, я направил свой взгляд в окно.

Небесная синь вслед за поднимающимся солнцем постепенно становилась светлее, а из-за дверей палаты стали доноситься звуки проносившихся шагов и обрывки фраз.

Вскоре вошла медсестра - молодая женщина в белом халате, бирюзовых брюках и таком же берете - и сразу же подошла к моей кровати. Она поинтересовалась моим самочувствием и, что-то сказав про моё везение, убрала капельницу. «Дениска, давай вставай и шагай на укол», - обратилась она к моему юному соседу, после чего покинула палату.

Незнакомка явилась тем же утром. Она была одета в ту же кофточку, джинсовые шортики, и волосы были собраны точно также, как и вчера. Тогда же мы и познакомились. Она представилась Вероникой.

Они предложили мне сыграть вместе с ними в настольную игру. «А что за игра», - спросил я. Денис достал из тумбочки складную шахматную доску, раскрыл и перевернул её. Затем разложил в одном из её размеченных углов маленькие разноцветные магнитные фишки.

- Лудо, - сказала Вероника. - Слышал такую? Очень весёлая игра.

- И что же нужно делать в этой игре?

- Бросать кости, - улыбнулся Денис.

- Нужно быстрее остальных доставить свои фишки в домик, - ответила она.

- Давай, сыграем, - согласился я и подсел рядом с ними на табуретку.

В тот день Денис выписался из больницы: после полдника приехали его родители и забрали его.

У меня же всё ещё кружилась голова. Как мне сказала медсестра, у меня было лёгкое сотрясение мозга. Если утром я ещё немного ходил, то после обеда больше лежал. Даже ненадолго уснул. А вечером навестили родители. Принесли фрукты, кое-что из вещей и несколько газет. «Хоть чем-то займу себя», - подумал я.

Газеты исчерпали себя к обеду следующего дня. Не зная, чем заняться, я начал бродить по палате. Чувствовал себя уже намного лучше, чем вчера. Лежать совершенно не хотелось, и я вышел в коридор. Из стоявшего там холодильника я достал йогурт, принесённый вчера родителями, и пошагал вдоль открытых дверей палат к сияющему в конце этого коридора окну. Яркие лучи солнца, лившиеся из распахнутых дверей душных помещений, смешивались с тёмными проходами, отчего весь коридор становился полосатым.

Через несколько минут я поднялся к Веронике. Она лежала этажом выше, в отделении токсикологии.

- Тук, тук! К Вам можно? - улыбнулся я при входе.

Она сидела на кровати, согнув ноги в коленях, с книжкой в руках.

- Можно, - также с улыбкой произнесла она.

В палате кроме неё больше никого не было. Я подсел к ней на кровать.

- Ты почему одна?

- А вот бросили меня все. Никому я не нужна.

- Я же пришёл.

Она ухмыльнулась.

- Сидеть что ли будут в таком душном помещении. Гулять, наверное, вышли.

- Ясно. А ты что так увлечённо читаешь? - я попытался взглянуть на обложку книжки.

- Вероника решает умереть, - произнёс я название книжки по мере того, как разбирал слова. - И что? Интересно?

- Ничего так. Но тебе вряд ли понравится.

- Вот прочитаю и скажу, понравилось или нет.

- Хорошо, - улыбнулась она.

Несколько секунд мы просидели молча: она уткнулась в свою книжку, а я уставился в окно.

- Слушай, а пошли погуляем, - обратился я к ней.

- Спасибо, что-то не хочется.

- Нет, правда, пошли.

Она молчала.

- Мне нужно прогуляться, а одному скучно. Ты была моим последним шансом, - грустно вздохнул я.

- Ну ладно-ладно, пошли, - согласилась она вновь с улыбкой на лице.

- Только ненадолго, - добавила она, захватив со спинки кровати свою кофточку.

Мы не стали гулять на территории больницы - я сразу же постарался увести её подальше. Сначала зашли в кафе, что стояло здесь же неподалёку. Она захотела фисташкового мороженого, себе взял обычный пломбир. Засиживаться там не стали, так, с морожеными в руках, спустились дальше. Дошли до одного из дворов, где были качели. Она сразу же села на них, а я встал рядом.

Шла последняя декада августа, но солнце ещё грело по-летнему тепло. Она бросила кофту на колени, и я стал легонько её раскачивать.

Её временами сияющая улыбка, волосы, собранные в хвост, и оттого обнажённые уши и шея, которую обвязывала чёрная нить от полосатого топа в стиле холтер, едва уловимый нежный аромат её кожи, слегка смешавшийся с запахом фармацевтики, и то, как она кончиками пальцев заправила высвободившуюся прядь за ухо, - всё это выглядело очень мило, и рождало во мне трепетные чувства. Я готов был наблюдать за ней часами. Но было в ней что-то грустное - это отражалось в её глазах. Они были похожи на лазурное море: красивые снаружи, радующие глаз, но где-то в глубине скрывавшие неведомый, недоступный, и оттого таинственный для простого обывателя мир. Я думал, что это, возможно, связано с тем, что ей сейчас приходится лежать в больнице, оттого и старался увести её подальше, хотя бы на час. Но когда я спросил, не устала ли она ещё от больницы, она ответила: «В больнице хорошо. Тихо, спокойно, и нервы приводят в порядок».

Так мы с ней и погуляли: она, улыбчивая и вся такая лёгкая на вид, и я - с перебинтованными головой и рукой, таскавший её по окрестностям нашего посёлка. Вернулись только к ужину.

После ужина ко мне подселили двух пожилых мужчин. Хирург, плотный мужчина средних лет с облысевшей макушкой, объяснил: «Это, чтобы не скучал». Старики оказались теми ещё балаболами, и в палате сразу стало как-то весело и оживлённо.

После обеда следующего дня я снова решил отправиться на прогулку с Вероникой, но только успел войти в её палату, как сразу же заметил, что её кровать пуста.

- Как уехала? - изумился я, когда мне сообщили, что она ещё утром выписалась из больницы.

- Она торопилась. Говорила, что собирается в город. Вроде как на учёбу. Вон, даже книгу забыла, - показала мне взглядом одна из лежавших в палате.

Я подошёл к тумбочке и взял в руки эту книгу. Это была та самая книга, что она читала вчера. В ту же минуту я побежал в регистратуру, чтобы раздобыть там адрес Вероники. Но сидевшая там женщина в очках всё твердила: «Не положено. Оставь книгу у нас, вернётся - заберёт».

- Вы не понимаете, - чуть ли не кричал я, - она сегодня уезжает. Она не вернётся больше!

Ещё немного поколебавшись, она всё-таки дала мне адрес.

Это был двухэтажный кирпичный многоквартирный дом. Вероника жила на первом этаже. Я упорно звонил в звонок её квартиры, временами даже стучал в дверь, думая, что, возможно, звонок не работает, но единственная дверь, которая отворилась за это время - это была дверь её соседки.

- Не стой напрасно. Они уехали ещё утром, - произнесла она.

На обратном пути в больницу я решил заглянуть в тот двор, где мы с Вероникой сидели вчера. Сел на те же качели. «Как же она могла уехать, не простившись со мной? - думал я. - Даже записки не оставила».

- А может… - произнёс я вслух и начал перелистывать книгу.

Но нигде - ни между страниц, ни на обороте обложки - не было никаких оставленных записок. Захлопнув книгу, я вздохнул и оглянулся по сторонам.

Стояла яркая солнечная погода. И было жарко. Во дворе никого не было, только возле одного из подъездов, в тени под скамейкой, лежала чья-то собака, высунув язык и учащённо дыша. Из чьего-то включённого радио через открытые форточки откуда-то сверху под стать погоде, но не моему настроению, лилась весёлая заводная песенка.

«Нет, я всё-таки не тот, кто ей нужен», - подумал я и встал с качелей.

Спустя три дня пришёл и мой черёд выписаться из больницы. Врачи хотели подержать меня ещё пару дней, но дело было в том, что я учился далеко от своего родного посёлка, и мне нужно было успеть за день до сентября сесть на поезд. По крайней мере, я так мотивировал свой уход, на деле же у меня не было никакого желания оставаться в этом заведении - я старался уехать как можно скорее и как можно дальше.

И я уехал.

Там я с головой ушёл в учёбу, вдобавок, устроился на работу, где пропадал ночами, заводил новые знакомства: мимолётные и никчёмные. Так, очень насыщенно, прошли дождливая осень, праздничная зима, многоликая весна, наступило солнечное лето, и с каждой сменой сезонов я всё реже вспоминал Веронику. Она постепенно стиралась из моей головы вместе с днями, что казались внешне содержательными, но по прошествии оказывались совершенно пустыми. И спустя год, можно было уже сказать, что я совсем забыл про неё.

Тогда, под конец августа, я на неделю вернулся домой. Нужно было проведать родителей, показать себя, иначе их беспокойству не нашлось бы предела. И когда я уже вновь собирался уезжать, я заглянул в нашу домашнюю библиотеку. Там ещё оставались книги, не прочитанные мной. И вот, когда я перебирал их в поисках той, которая бы помогла мне скоротать одинокий вечер или просто убить время в дороге, я наткнулся на ту самую книгу Коэльо, что читала Вероника в прошлом году. Я уже успел забыть, что когда-то оставлял её здесь. И то, от чего я убегал весь год, снова проснулось во мне - я захотел увидеть Веронику. В тот же час я отправился к ней.

Дверь мне отворила молодая девушка с небольшим бугорком в области живота. Когда я спросил Веронику, она лишь хлопнула глазами, мол, не знаю никакой Вероники и переехала сюда жить недавно, ещё в начале лета. Тогда я позвонил соседке напротив. Дверь открыла та самая женщина, с которой я уже встречался год назад. Она подтвердила, что, действительно, в июне сюда переехали молодожёны, а семья Вероники сменила своё место жительства.

- А вы не знаете их новый адрес? - поинтересовался я.

- Нет, они не захотели оставить мне его. Мне кажется, своим отъездом они старались убежать от той трагедии, что произошла здесь весной и напрочь забыть о ней. Только такое не забывается.

- А что за трагедия?

- Да девочку их хоронили в марте - вскрыла себе вены, пока родители на работе были.

- Вероника? - спросил я.

- Да, - подтвердила женщина то, что я не хотел слышать. - Она ещё прошлым летом пыталась отравиться, но тогда её успели спасти. А сейчас, увы…

Не проронив больше ни слова, я вышел из подъезда.

Ещё утром светило в ясном небе солнце, а уже ближе к обеду подтянулись серые облака, которые принесли с собой неприятный мелкий дождь. Вместе с тем на улице стало холодать, и в доме решили растопить камин. Вернувшись домой, я сменил промокшую насквозь одежду и уселся с книгой Коэльо на кресло возле огня. До сих пор она была не прочитана мной.
Когда я её дочитал, стоял уже поздний вечер, но всё ещё продолжал падать дождь. Стук его холодных капель об стекло вместе с потрескиванием поленьев в камине побуждал какую-то встревоженную умиротворённость. Я поднялся, подошёл к камину и, открыв его дверцу, бросил только что прочитанную книгу в огонь. Языки пламени вмиг охватили её, и через несколько минут от неё осталась лишь невзрачная серая масса - горстка пепла. Я ещё постоял немного, глядя на этот чарующий огонь, и отправился в свою комнату: с утра нужно было уезжать, а я всё ещё не уложил свои вещи.

Так всё и закончилось.

А недавно я видел Веронику во сне. Она была точно такой, как в первый день нашей встречи: с лёгкой приятной улыбкой и сияющими миловидными глазами.

2011

Тӥ пукиськоды Миндэр Левлэн нимлыко вотэсбамаз.

e-mail: levminder@gmail.com